От тяжёлых колосьев до заводской Доски почёта: жизнь и счастье Альфири Нигматзяновой

Впервые она начала работать в семь лет, и это не преувеличение — такова была реальность, в которой росла девочка из Апастовского района по имени Альфиря. Потом была Великая Отечественная война, и она трудилась в колхозе, будучи школьницей. Есть было нечего, тайком собирала гнилую картошку, ела лебеду. Выжила, выросла, вышла замуж. Потом был переезд в Казахстан, оттуда — в Зеленодольск. И вот за плечами долгая жизнь: 28 сентября Альфиря Гиззатуловна Нигматзянова будет отмечать 95-летний юбилей!

Зёрнышко к зёрнышку

На её долю выпали испытания, которые не каждому мужчине по силам. Свои ранние годы она помнит «от» и «до». Вспоминает, как с детства работала на «своём позьме», как собирала колоски. Ни единого зёрнышка не должно было остаться в поле: всё для фронта, всё для Победы!

Труд для ребёнка был почти непосильным, как выдержала — непонятно. Это только кажется: подумаешь, какие-то колоски... А она рассказывает, как собирала их в мешок весом под 20 килограммов, а потом волоком тащила его по борозде до точки сбора урожая. Их, детей войны, не зря приравняли к труженикам тыла. Та Победа — это и их победа.

Балансировали на грани жизни и смерти. Отец умер рано, ещё перед войной, а детей в семье было шестеро. Самого старшего брата забрали на фронт. Мама, Галия Салахутдиновна, выкручивалась как могла. Она работала дояркой: бывало, отольёт от надоя кружку и спрячет её в укромном месте, а детям скажет, чтобы те сбегали и попили спасительного молока.

— Не жили, а выживали, — качает головой Альфиря Гиззатуловна. — Как-то собрала я мёрзлой картошки, бригадир увидел и заставил вывалить назад. Затоптал её всю лошадью, чтобы ничего не осталось, накричал на меня. Я, конечно, плакала. Характер у него был тот ещё, руку он потерял на войне. Я на него не обижаюсь. Время было такое…

Слёзы матери

— Мама, расскажи, как у вас колосья отняли, а они потом все сгорели, — вступает в беседу дочь Миляуша Мансуровна.

По словам собеседницы, в тот год в деревню пригнали комбайн для обмолота зерна. Объёмов для выполнения плана, видимо, не хватало, и колхозные начальники пошли по домам — изымать.

— К нам пришли, обыскали всё и обнаружили один мешок. Когда его содержимое стали заправлять в комбайн, из выхлопной трубы посыпались искры. Огонь перекинулся на скирды, и зерно сгорело. Односельчане потом шептались: это слёзы твоей мамы им так отлились.

У Альфири не было детства, его забрала война. Но и юности такой, с томными вечерами под соловьиные трели и поцелуями под луной, тоже не было — не до того. В тот период она сеяла, полола, трудилась конюхом, валила и пилила лес... Работала за себя и за мужчин, что не вернулись с фронта.

А как стало немного полегче, Золушка превратилась в красивую девушку. На неё обратил внимание парень из соседней деревни — киномеханик Мансур. Он разъезжал по округе на телеге, показывал в клубах фильмы, в которых актрисы щеголяли по асфальту в белых туфельках. Они, колхозницы, смотрели на экран как заворожённые и тихо завидовали. Им тоже хотелось своего счастья.

В октябре 1955-го Альфиря с Мансуром сыграли скромную свадьбу. Началась семейная жизнь, полная забот о хлебе насущном. Дни и месяцы шли один за другим, работа в колхозном поле сменялась таким же тяжёлым трудом в домашнем хозяйстве, просвета не было видно. И молодая жена в отчаянии села в поезд и отправилась к сестре в Казахстан. В одном пальтишке и со свидетельством о рождении на руках.

Первое жильё

Сейчас мало кто помнит, что до 1974 года сельчанам не выдавали паспорта. Уехать без документа было ещё можно, но устроиться на работу — никак. Выручили родственники, «справили» гостье паспорт. А через месяц, в феврале 1957-го, к ней приехал муж, у которого, как у вольного киномеханика, паспорт был в наличии.

В Казахстане супруги ютились в квартире сестры, а когда Мансур устроился в ЖКО, они получили первое в своей жизни жильё. Счастью не было предела!

Но на новом месте муж стал болеть, пришлось возвращаться на родину. На этот раз он уехал первым — к брату, пустившему корни в Зеленодольске. Немного освоившись, перевёз в наш город и жену с сыном Ринатом. Это событие произошло в 1967 году, а в 1969-м здесь родилась дочь Миляуша, вместе с которой мы сейчас и слушаем рассказ её мамы о долгой и нелёгкой жизни.

Её богатство

В марте 1968-го Альфиря Гиззатуловна устроилась на шпалопропиточный завод штукатуром-маляром. На этом предприятии проработала 26 лет, числилась на хорошем счету, её фото не сходило с заводской Доски почёта. Не раз побеждала в соцсоревнованиях, добилась звания ударника коммунистического труда.

В 90-е, когда ШПЗ стал испытывать трудности, ей дали от завода за небольшую доплату квартиру, за что она до сих пор благодарна директору Анатолию Павловичу Бергману. В этой квартире женщина жила до последнего времени, даже на склоне лет полностью себя обслуживала, и только недавно дочь забрала её к себе — стало подводить здоровье, особенно зрение, которого она почти полностью лишилась.

На вопрос, когда чувствовала себя счастливой, наша героиня, не задумываясь, ответила: «Когда у меня родились дети». Потом радовалась, когда на свет появились внучки и правнук. Альфиря Гиззатуловна говорит, что это и есть её главное богатство. И только сожалеет о том, что закрылся её горячо любимый шпалопропиточный завод и что не осталось никого, с кем можно было бы вспомнить, как они там трудились, соревновались и весело отдыхали!

В семье Нигматзяновых бережно хранится пожелтевшая от времени вырезка из газеты — «Зеленодольской правды» за 1978 год. Об Альфире Гиззатуловне тогда вышла небольшая заметка, как бы мы сейчас сказали, фотофакт. Текст лаконичный, как того и требует жанр:

«А. Нигматзянова работает на шпалопропиточном заводе. Она — штукатур-маляр строительного участка, работает в коллективе 10 лет, к работе относится добросовестно. Ей присвоено звание ударника коммунистического труда».

Снимок сделан фотокорреспондентом газеты Р. Хасанзяновым. И вот спустя 48 лет Альфиря Гиззатуловна вновь стала героиней нашей публикации!