«Я на 50 процентов татар малае»: Как любовь к песням бабушки сделала зеленодольца Юрия Фёдорова топ-продюсером национальной эстрады

Это человек, который входит в топ-10 деятелей татарской музыкальной индустрии.

О нём пишут, что он способен добиться того, что считается почти невозможным: он преобразует классическое татарское наследие в современный звук без потери его уникального «моң»^*. Мы решили у него самого узнать, как он это делает.

— Юрий, у вас редкая профессия. Как вы стали композитором?

— Это был долгий путь. Я получил классическое музыкальное образование, и мне повезло: я встретил много талантливых людей. Моя мама училась у легендарного педагога по фортепиано Марины Борисовны Арбузовой. Папа возил меня к прекрасному преподавателю Александру Руденко, который не брал за занятия ни копейки! Он настоял, чтобы я поступал в школу при консерватории. Тогда для меня это было всё равно что сейчас поступить в университет Беркли. В тот период там работали легендарные педагоги советской музыкальной школы. Думаю, формирование вкуса, внутренней музыкальной мысли произошло именно там. Потом — учёба в консерватории.

— Как академический музыкант попал в мир эстрады и шоу-бизнеса?

— Мой одноклассник Марат Мухин (сегодня известный саунд-продюсер) ещё в 10-м классе увлёкся аранжировками. Он показал мне возможности компьютера, и я настолько втянулся, что к окончанию школы начал писать свои аранжировки. На первом курсе консерватории я попал в легендарную студию звукозаписи «Казан Егетлэре» в качестве звукорежиссёра (тогда это был их золотой состав). Там я получил практический опыт, стал понимать, как устроен шоу-бизнес, как работать с артистами. Это две совершенно разные стихии: академическое образование композитора и опыт работы в шоу-бизнесе.

— Вы саунд-продюсер и музыкальный продюсер. В чём разница между этими понятиями?

— Саунд-продюсер — модное слово, это, скорее, звукорежиссёр с правом внесения корректировок в аранжировку. Например, артист приносит мне на студию готовую аранжировку. Я, как выпускающий продюсер, записываю вокал, придумываю концепцию звучания голоса, прописываю бэк-вокал и отвечаю за финальный звук трека, который пойдёт на радио и цифровые площадки. Я могу вносить корректировки, чтобы улучшить продукт. А музыкальный продюсер — человек, который создает музыкальный продукт с нуля. Например, в трибьюте Ильгаму Шакирову я выступил в качестве музыкального продюсера. На мне — создание аранжировок, работа с музыкантами, репетиции до финального сведения и выпускающий продакшен. То есть я замыкаю на себе всё производство.

— Вы в сфере татарской эстрады уже более 20 лет?

— На эстраду я пришёл 18-летним студентом. Многие артисты потом удивлялись: «Мы думали, ты уже совсем старый дядька!». Ближе к 20 годам попал в компанию «Барс Медиа» — тогда это была огромная структура с колоссальным влиянием на рынок. Я вошёл в топ-5 аранжировщиков, работал практически со всеми топовыми артистами, писал альбомы, песни. Работал с Иркэ, Ильгамом Шакировым, Ханией Фархи, группами «Казан егетлэре», «Зу-Ляй-Ля» и многими другими.

— Ваш трибьют Ильгаму Шакирову называют мостом между традицией и современностью.

— Он действительно стал событием. Концерт прошёл в формате опен-эйр и собрал 12 000 человек! За проект мы получили премию «Событие года в сфере культуры». Проект зрел несколько лет. В первый раз мы показали материал возле театра Камала на озере Кабан. Затем выпал шанс доработать программу благодаря финансированию от Президентского фонда культурных инициатив. Три года назад Казань выиграла этот грант. Спасибо Эмме Закировой, программному директору Дирекции парков и скверов, и Минкульту РТ. Мы обновили программу, собрали потрясающий живой состав музыкантов — Yummy Music Band, пригласили великолепных солистов: Эльмиру Калимуллину, Ильгиза Шайхразиева, Руслана Мухутдинова, Руслана Закирова и других. Это было объёмно, сложно, но очень интересно! Люди поняли, что энергия живого звука облагораживает музыку.

— Вы хорошо говорите по-татарски. Откуда любовь к татарской культуре?

— Это очень внутренняя, родная история. Любовь к татарской культуре мне привила бабушка Сара-апа. Я на 50 процентов «татар малае». Детство прошло в деревне Тенибяково Зеленодольского района. Дедушка и бабушка были очень музыкальными, любили петь татарские песни, которые я впитывал. Во мне всегда это отзывалось. Потом мы изучали татарскую музыку в консерватории, даже ездили по деревням собирать фольклор. Мне невероятно близки татарский язык, музыка, культура. Наверное, поэтому удаётся органично заниматься этим, ведь чужеродному не будешь отдаваться целиком. Тем более 20 лет на татарской эстраде не могли пройти бесследно. Мой прадед со стороны мамы любил музыку, работал в Казанском Кремле садовником — делал огромные портреты вождей из цветов. Мой дедушка Абдулла-абый рассказывал, что знаменитый гармонист Туишев приходил к моему прадеду послушать, как тот играет на тальянке. Мой дед со стороны отца, Василий Васильевич Фёдоров (он русский), очень мудрый человек, с раннего детства говорил мне: «Юра, обязательно учи татарский язык, он тебе пригодится!». Как в воду глядел! Дед сам покупал мне книги и помогал учить язык.

— Где прошло ваше детство?

— У моих родителей удивительная история знакомства: оба они родом из Зеленодольска, но познакомились на Севере. Поженились в Североморске и всю жизнь прожили вместе! Отец, Владимир Васильевич Фёдоров, — военный, сейчас майор запаса. Мама, Нурания Абдулловна — педагог. Я родился в Эстонии, где тогда служил отец. Красивая природа Эстонии оказала на меня огромное влияние. Моё детство — это военные гарнизоны и строгая дисциплина.

— У вас дважды была возможность перебраться за границу, почему живёте в Зеленодольске?

— Действительно, была возможность остаться в Эстонии, а в 2016 году я мог переехать в Испанию. Однако предпочитаю жить в Зеленодольске, ведь меня многое связывает с этим городом — здесь мои родители, тут прошла моя юность. Я люблю этот город! Казалось бы, вся моя деятельность связана с Казанью, но для работы Зеленодольск идеален. Здесь спокойнее, нет такой суеты, как в Казани или в Москве. Сейчас у меня своя студия, куда приезжают многие знаменитые артисты.

— Знаю, что вам много довелось работать в столице с известными людьми...

— Я часто ездил в длительные командировки в Москву и в Питер, также работал с ними удалённо. У меня были удалённые проекты в Германии: пианистка Инна Шульженко с композицией «Астурия» выиграла премию German Music Award (первое место). Шесть лет я работал над проектом Neo Classic Pro с Дмитрием Янковским. Мне повезло общаться с Александром Борисовичем Градским — мы делали концерт в «Градский Холл». Александр Борисович сказал Диме: «У тебя очень сильный пианист». Мне было приятно. В Москве я бывал на студии Игоря Матвиенко, взаимодействовал с легендой звукорежиссуры Владимиром Овчинниковым (который сводил музыку Земфиры, группы «Мумий Тролль» и других звёзд), я у него учился. С Этери Бериашвили мы ездили на гастроли. Москва повлияла на меня!

— Есть ли у вас хобби, кроме музыки? Как вы любите отдыхать?

— 95% времени я отдаю работе, и 5% остаётся на спорт. Раньше много бегал на лыжах, сейчас нет такой возможности, но, чтобы поддерживать форму, стараюсь три раза в неделю ходить в тренажёрку. Отдыхать, честно говоря, не умею — это моя проблема. Работаю в режиме 24/7, часто без выходных. Из увлечений: люблю машины, читать книги, просто гулять по лесу. Если есть возможность, люблю путешествовать по стране.

— Продолжите фразу: музыка — это...

— Музыка — это большая часть меня самого!

^*Слово «моң» не имеет прямого перевода — это термин, определяющий национальный колорит татарской культуры, отражающий специфическую черту мироощущения, эмоциональное состояние. «Моң» может означать и мелодию, и мотив, и печаль, и грусть

Фото Даниила Швецова