Зеленодольцу Ивану Норкину звание Героя Советского Союза было присвоено в 1944 году

В канун Дня Победы в редакционном проекте «Зеленодольск — город трудовой и воинской доблести» мы вспоминаем имена зеленодольцев — Героев Советского Союза. 
Ивану Норкину звание было присвоено в 1944 году за мужество в бою под селом Новые Озеряны в ноябре 43-го. 
После войны он работал сначала слесарем на заводе им. Горького, а с 1952-го и до ухода на пенсию в 1975 году — на заводе им. Серго, в цехах № 10 и № 15. 
Его память увековечена барельефом на Аллее Героев в городском Парке Победы. Рядом находится улица, названная в его честь и небольшой сквер.
А мы сегодня публикуем текст из «Зеленодольской правды» от 9 мая 1968 года. Написал это документально- художественное произведение замечательный журналист редакции прошлого Олег Шадрин.

Солнечные зайчики

Сержант Иван Норкин сердито бросил лопату на глинистый бруствер и устало привалился к стенке окопа. Ныли спина и руки. Не хотелось шевелить даже пальцем. Настроение было серое, как висевшее над головой низкое ноябрьское небо, роняющее первые снежинки. Но вдруг облака прорвались, и в голубое окно проглянуло солнце. Оно ярко вспыхнуло на начищенной до зеркального блеска лопате, и тёплый солнечный зайчик упал на лицо сержанта.

Норкин улыбнулся, потёр небритую щёку и начал свёртывать самокрутку. 
За последние сутки полк вот уже третий раз сменил позиции. Разведка доносила, что в направлении районного городка Брусилова движется большое танковое подразделение противника. Очевидно, фашисты рассчитывали на прорыв фронта, а наше командование отводило полк на более выгодные позиции. И вот вырыты новые окопы. И хотя сержант Норкин был неутомим в любом деле, сейчас умаялся и он. Другие бойцы, примостившись кто где, тоже молча курили.
Иван сел на край окопа и огляделся. Впереди, за туманом, темнела полоска леса, позади, в низине, виднелись редкие дымки маленького городка Брусилова. И то ли от горьковатого махорочного дымка да тёплого солнечного зайчика на щеке, то ли от передышки после тяжёлой работы, глубоко в груди вдруг шевельнулось что-то светлое и горячее, и от этого сладко защемило сердце.
Сержант физически ощутил, что сидит он сейчас вовсе не на краю окопа, а на тарантасе, запряжённом колхозным рысакoм Орликом, и едет в Санчурск на ярмарку. И что никакой он не сержант, не орудийный мастер, а девятнадцатилетний Ванюшка Норкин из села Сметанино на Кировщине, рядовой колхозник. Кажется, вот сейчас вздохнёт мехами неразлучная «хромка», польётся переливчатая «прохожая», и парни заухают любимую припевку:
Мы, ребята-санчурята, Мы нигде не пропадём...
Норкин отчётливо увидел поле в золотистой стерне, знакомую просёлочную дорогу с поблекшими осенними васильками. И повсюду — на перламутровых пуговицах гармошки, на бронзовых безделушках орликовой сбруи, в озорных глазах девчонок — танцуют весёлые солнечные зайчики... «Мать моя, как я люблю всё это — родную землю, родное солнце»... — со стоном вздохнул Норкин.

— Что, сержант, на гвоздь сел? — повернулся к Ивану наводчик Степаненко. — Чего нос повесил?
Норкин отмахнулся и встал, чтобы пойти проверить орудия, когда раздалась команда: «По-о-олк, к бою!». Сержант заторопился. Он осмотрел одну пушку, бросился ко второй. Невдалеке разорвался первый снаряд.
— Танки, — прошелестело по рядам артиллеристов. Норкин взглянул вперёд. Из туманной дымки ползли и на глазах росли зелёные чудовища. Их было не меньше сотни. Они беспорядочно стреляли. На башнях временами вспыхивали солнечные зайчики. "Надо подпустить поближе«,—подумал сержант, но в эту секунду ухнуло первое орудие. И сразу же несколько танков изменили курс и пошли на батарею. Чёрные «кусты»-взрывы стали расти совсем близко. Следующий снаряд рванул у самого окопа первогоорудия. Пушка замолчала. Норкин бросился туда. Наводчик Степаненко лежал, уткнувшись головой в угол окопа, и по его розовой веснушчатой шее струйкой стекала кровь. На ящике со снарядами лежал заряжающий. А на латунных гильзах, на орудийном замке неистово сверкали солнечные зайчики...
Проверив орудие, сержант вогнал в его ствол бронебойный снаряд. А совсем недалеко, скрежеща сталью гусениц, на него шёл вражеский танк. На стволе его орудия тоже играл солнечный зайчик.
— A-а, ты захотел нашего солнца, наших зайчиков, — сквозь зубы процедил артиллерист и прямой наводкой выстрелил в чёрную свастику. Огненный вихрь взметнулся от вражеской машины. Она последний раз рванула гусеницами рыжую пшеничную стерню и замерла. Норкин с радостью отметил, что на её броне не светится больше ни один солнечный блик.
— Вот так тебя, — пересохшими губами проговорил Норкин. А рядом уже возник другой танк. Его зелёная махина с новым солнечным зайчиком на стволе закрыла собой дальний лесок и идущие оттуда танки.
— Огонь! — сам себе командовал Норкин. Орудие вздрагивает от выстрела, и с брони вражеского танка брызжут солнечные зайчики и исчезают в прояснившемся русском небе.
Уже пять гигантских машин со свастиками на башнях пылают против маленького окопа с единственной пушкой, где русский солдат Иван Норкин в растяжку, по-вятски окая, командует сам себе: «Ого-о-онь!» 
С шестым танком состоялась настоящая дуэль. Один выстрел, два, три, а зелёная глыба продолжает идти вперёд. Ещё два выстрела. Танк всё ближе. Он ведёт прицельный огонь по окопу бесстрашного русского солдата. Но, к счастью, сидящие в танке или оказались плохими стрелками, или растерялись перед этим маленьким русским бастионом с единственным русским солдатом. Для них, наверное, в эту трагическую минуту окоп и пушка Ивана Норкина олицетворили собой всю Россию — отчаянную, стойкую, бесстрашную и непонятную. А в следующую минуту из окопа грянул новый выстрел, оглушивший тех, недоумевающих, в танке... Остальные повернули обратно.

Передо мной сидит простой советский человек с удивительно простым и добродушным русским лицом, в простой рабочей одежде и говорит просто, откровенно, порой заговорчески подмигивая глазом. На груди его — Золотая Звезда Героя. Это Иван Андреевич Норкин.
— В этом бою наш полк подбил 41 танк. Ребята дрались до последнего. За тот бой полк наградили орденом Суворова, восьмерым артиллеристам присвоили звания Героев Советского Союза, а орденоносцев — не счесть...
Солнечные зайчики всегда будут сверкать на гранях пятиконечной Золотой Звезды Ивана — русского солдата непобедимой армии СССР.

Олег ШАДРИН 

Иллюстрация: Нейросеть