Владимир Бойко принимал участие в главном параде нашей страны

В ноябре 2026 года исполнится 85 лет знаменитому параду на Красной площади, продемонстриро¬вавшему всему миру силу духа нашего народа и его непоколебимую решимость разгромить врага. Непосредственным участником этого исторического события был главный редактор «Зеленодольской правды» 60-70-х годов, уроженец Донбасса, Владимир Бойко. Сегодня мы публикуем его воспоминания о том параде, которыми он поделился незадолго до своей смерти в марте 1993 года. 

Надёжный часовой

«Я, Бойко Владимир Фёдорович, рождён 4 июня 1922 года, призван на действительную службу в ВМФ Горловским военкоматом Сталинской (Донецкой) области в 1940 году. Направлен в г. Севастополь, где прошёл двухмесячный курс молодого бойца и в марте 1941 года в числе 28 краснофлотцев был направлен для прохождения службы в отдельную роту охраны наркомата ВМФ. Нёс службу на разных постах.
Стоял часовым в здании издательства и печати наркомата ВМФ (на Гоголевском бульваре) в день начала войны 22 июня 1941 года. Участвовал в мероприятиях по защите зданий наркомата от налётов вражеской авиации, от пожаров.
19 октября 1941 года впервые был поставлен на пост непосредственно у кабинетов наркома ВМФ и его заместителей на 4-м этаже главного здания на Гоголевском бульваре (усиление мер охраны наркомата было вызвано крупным прорывом врагом нашей обороны под Москвой и объявлением с 20 октября, осадного положения).
Примерно с этого же дня батальон охраны в полном составе влился, как I-й батальон, в первый Московский отряд моряков, выполняя двуединую задачу: и охрану наркомата, и боевую подготовку в свободное от нарядов время. Одновременно формировались новые подразделения охраны наркомата из числа моряков, ставших после ранений на фронтах годными лишь к нестроевой службе.
Все оставшиеся дни октября и начала ноября я нёс службу часовым по охране нескольких управлений Главного Морского Штаба, размещавшихся в пассажирских вагонах в одном из подземных рукавов станции метро «Белорусская».

Марш в осаждённой Москве

О параде 7 ноября 1941 года. Состоится ли этот ежегодно традиционный парад? Об этом задумывались и спрашивали мнение друг у друга все советские люди. Сейчас известно, что решение провести парад было принято руководством страны (Сталиным) задолго до этой даты, несмотря на критическое положение на фронте, в силу огромного морально-политического и психологического значения этого парада.

Военные моряки на параде 7 ноября 1941 года. pobeda.mosmetod.ru

За две недели до 7 ноября во взводах и ротах обоих батальонов отряда начались и еженедельно проводились занятия по строевой подготовке. Маршировали, вытягивая ножку, по многим прилегающим к Хамовникам улицам, нередко вызывая удивление, а то и осуждение москвичей. Москва-то в осаде! Но моряки догадывались, что на всякий случай готовимся к параду. Однако никто из командиров, в том числе самых старших, ничего конкретного не утверждал. Правда, тот факт, что сам комендант морского гарнизона полковник Карпецкий присутствовал на строевых занятиях и лично показывал своим примером, как надо ставить ножку, отбирая среди матросов лучших строевиков, и приказывал им тренировать до совершенства менее ловких бойцов, сам этот факт говорил в пользу будущего парада.

Строгая секретность

В последние годы в воспоминаниях некоторых офицеров имеют место некоторые неточности в описании подготовки и проведения самого парада. Так, иные утверждают, что накануне вечером, в частях и даже подразделениях был объявлен приказ об их участии в параде. На самом же деле, как явствуют документы и воспоминания работников (руководителей) Генштаба и Ставки, подобных приказов до личного состава не доводилось. Были лишь приказы: вывести полки и батальоны на Красную площадь к 
8 часам 7 ноября. 
Вечером 6 ноября личному составу отряда об этом не объявлялось. Так строго был засекречен от личного состава сам факт парада. 
По этой, видимо, причине наш отряд едва-едва успел к параду. Завтрак утром 7 ноября в столовой хамовнической казармы был сокращён буквально до нескольких минут. Многие бойцы (в том числе и я) успели лишь положить в рот одну-две ложки каши (по тыловому пайку), как раздалась команда: «Вста-ать!». И ещё раз или два «Вста-ать!» (для тех, кто не поверил первой команде).

Молчание маршала

Почти до самой Красной площади, подгоняемые командами командиров, мы бежали то трусцой, то галопом. Наша первая рота I-го батальона успела вслед за командованием отряда построиться напротив фасада Исторического музея за 1-2 секунды до 8.00, остальные роты ещё тянулись хвостом, но всё же мгновенно выстроились и ещё некоторое время незаметно оправляли на себе одежду, оружие и снаряжение. 
А принимающий парад маршал С.М.Будённый уже начал объезд и поздравления частей, расположенных напротив Спасских ворот и Мавзолея. Когда маршал Будённый на коне подъезжал к нашему отряду, все мы уже успокоились и напряжённо ждали поздравления, чтобы громогласно и стройно троекратно ответить: «Ура!».
Но тут с маршалом, как мне показалось, что-то случилось... Да не показалось, а так оно и было.
Вот подъехал Будённый к нашему отряду, остановился перед его центром и надолго замолчал. Смотрит на нас и молчит. Видно, помнил, что по плану расположения частей здесь, у Исторического музея, должны стоять моряки. Но на моряков мы, вероятно, мало были похожи. Хотя мы и были в чёрных шинелях и чёрных шапках, но покрытые густым и лапчатым снегом с головы до ног, ничем не отличались по внешнему виду от армейских бойцов в серых шинелях и серых шапках. (В иные моменты снег засыпал всех густыми мокрыми зарядами, так что когда мы шагали, вытягивая ножку, мимо Мавзолея, от сапог наших мокрый снег разлетался на полы шинелей идущих в колонне сотоварищей и отягчал движение и стройность рядов).
...Итак, Будённый молчит секунду, другую, третью, беспокойно, одними глазами, не поворачивая головы, оглядывая строй. До сих пор помню свои острые переживания за маршала. Уже и конь его начинает, как мне показалось, всхрапывать беспокойно. Из его заузданного рта прямо на меня доносится парной запах свежего овса, что некстати напомнило мне (наверное, и другим товарищам), что желудок мой пустой из-за несостоявшегося завтрака с тыловой кашей.
Наконец маршал зычно произнёс: «Здравствуйте, товарищи... военморы!» (Так называли военных моряков в 20-х годах). Мы ответили, как положено, и не подвели ни своих командиров, ни полковника Карпецкого, прокричав троекратно «Ура!» в ответ на поздравление маршала с 24-й годовщиной Великой Октябрьской Социалистической революции...
Участие в параде, речь И.В.Сталина с трибуны Мавзолея оставили неизгладимое впечатление на всю жизнь».

Прямо с Красной площади Владимир Фёдорович ушёл защищать советскую столицу. Воевал в составе 154-й отдельной морской стрелковой бригады (морская пехота). Сначала на Можайском направлении, а затем в составе 3-й Ударной армии Северо-Западного фронта участвовал в боях на новгородской земле, под городами Холм и Старая Русса. В марте 1942 года был тяжело ранен. После выздоровления вернулся на прежнее место службы в батальон охраны Наркомата Военно-морского флота СССР в Москве.
В победном 1945-м Владимира Бойко перевели в Зеленодольск. За 11 лет службы в военно-морской части занимал различные должности в политотделе. Осенью 1956-го, уйдя в отставку из рядов Советской Армии в звании капитана-лейтенанта, стал заместителем секретаря парткома завода имени Горького. В 1963 году, окончив Высшую Партийную Школу (ВПШ) в Ленинграде, связал свою судьбу с заводом имени Серго, где был старшим экономистом и заместителем секретаря парткома.
В октябре 1969-го Владимира Фёдоровича назначили главным редактором городской и районной газеты «Зеленодольская правда». Затем он редактировал серговскую многотиражку «Машиностроитель». С конца 70-х и до выхода на пенсию преподавал политэкономию в Механическом техникуме, заведовал вечерним отделением.
Владимир Фёдорович неоднократно избирался депутатом Зеленодольского горсовета, где возглавлял комиссии по культуре и охране природы. Его жизненный путь был отмечен высокими правительственными наградами: орденом Отечественной войны первой степени, двумя орденами Красной Звезды, медалями «За оборону Москвы» и «За боевые заслуги».