Сыновья, ангелы и призраки

«Отец» Павла Иванова — очередной стилистически разрозненный проект о событиях Великой Отечественной войны. Тут и путешествие по «реке времени», и лихой экшн, и слезоточивая мелодрама. Пульсирует жанровый саундтрек от трёх композиторов во главе с Иваном Бурляевым, мелькают живописные локации, играют в «любишь-не любишь» красивые молодые герои.

Основная канва — немолодой житель глубинки отправляется на фронт вслед за сыном — на первый взгляд кажется заимствованной из советской классики. Но «Отец» не римейк и не парафраз «Отца солдата» (1964) Резо Чхеидзе, более того, с главным референсом, образцом, которому ему хотелось бы соответствовать, фильму так и не удаётся определиться. 

Всем знакомые «А зори здесь тихие» (1972) прекрасно обошлись без компьютерной графики, и здесь лирике становления молодых бойцов нарисованные взрывы только мешают, а «гонконгская» макросъёмка вылетающих из ствола пуль настраивает на совсем иной лад. Но и сама эта лирическая линия просто заполняет метраж, потому что четыре сценариста не смогли придумать собственно историю о поисках сына, и они исчерпываются тем, что герой поминутно демонстрирует его фотокарточку. Псевдорифма с отпрыском нацистского военачальника, взятым на войну в чужую страну, и вовсе смотрится непроработанным довеском.

Долгие сцены на немецком ничуть не проясняют экранные действия захватчиков, а вкупе с сюжетом про неуловимого снайпера уже заставляют вспомнить о не столь давнем «Красном призраке» (2020) Андрея Богатырёва — полноценной жанровой картине, а не кидающейся туда-сюда попытке. Зачем фильму о снайпере сцена рукопашного боя — затем, что авторам захотелось её снять. Таким будет ответ по поводу и большинства остальных художественных решений.

«Ангелы Ладоги» Александра Котта, назначенные Фильмом Открытия, выгодно отличаются эстетической цельностью. Масштабный проект сосредоточен на одном эпизоде из начала ВОВ и стремится рассказать историю по заветам голливудского зрелища. 

Главный аттракцион, буерный спорт на ладожской Дороге жизни, размашисто снят оператором Сергеем Астаховым, известным по куда более интимной работе с Алексеем Балабановым. Красавцы-буеристы, вчерашние соперники на воде, отныне объединены общей целью («команда у нас теперь одна — Родина!») и правят яхтами на колёсиках по льду замёрзшего Финского залива. Посреди выполнения боевой задачи им приходится столкнуться с непредвиденным — неэвакуированными детьми из приюта, оставшимися с одной воспитательницей. Тем временем не дремлют коварные немецко-фашистские оккупанты.

Это слишком просчитанная приключенческая мелодрама, чтоб воспринимать происходящее в ней всерьёз — «Ангелам Ладоги» точно нечего делить с советским кинонаследием, они принадлежат иной традиции, ориентируясь на североамериканское коммерческое кино. Бойцы РККА в этой схеме могут быть заменены на солдат любой другой армии, а ленинградский трамвай — на аналогичную достопримечательность какого угодно ещё города. Как ни любуйся камера прекрасной Ксенией Трейстер, в стремительно возникшие к ней у обоих героев чувства не получается поверить. Отсюда старания взбодрить выхолощенное действие — когда уже после финала «чёртом из ларца» в кадре возникает Андрей Мерзликин, это смотрится откровенно комично.

В «Красном призраке 1812», открывшем конкурс «Русские премьеры», тоже не обойтись без упоминания операторского мастерства. Захватывающий приключенческий фильм о противостоянии молодого дворянина и убившего всю его семью коварного наполеоновского офицера — пример осмысленного концептуального партнёрства режиссёра и оператора-постановщика. Андрей Богатырёв уже сотрудничал с Никитой Рождественским на оригинальном «Красном призраке», о таинственном стрелке (Алексей Шевченков), спасающем сограждан от немецких оккупантов. За прошедшие пять лет не сидящий без дела режиссёр существенно прибавил во владении жанром и сделал кино более выверенное, складное и техничное. Рождественский, чьи таланты в сущности попусту расходуются в вышеописанном «Отце», здесь предстаёт мастером, прекрасно чувствующим жанровую фактуру и готовым страстно воплощать задумки режиссёра.

Творческий путь Богатырёва не отделим от истории Московского кинофестиваля. Здесь в конкурсе «Перспективы» демонстрировался (и удостоился Специального упоминания жюри) его дебют «БАгИ» (2011), сюда же, уже в основной конкурс, попал и «Иуда» (2013). Серебряным Святым Георгием лучшему актёру был награждён исполнитель заглавной роли, Алексей Шевченков, в котором тогда никто не мог подозревать будущего «героя боевика». И в новом «Призраке», об Отечественной войне 1812 года, он тоже появляется в роли загадочного лучника (!).

Богатырёва не назвать оригинальным режиссёром, и «Красный призрак 1812» очень очевидно вдохновлён любимыми и в России фильмами на историческую тематику Квентина Тарантино. В отличие от Второй Мировой, темы борьбы с французским нашествием американский живой классик не касался, но дело в подходе к осмыслению частного и общего в истории, характерных приёмах, нарративе, использовании музыки. Во втором «Красном призраке», как и в первом, на экране лежит снег — совсем не тот, что в «Ангелах Ладоги», а скорее такой, как в тарантиновской «Омерзительной восьмёрке» (2015). Удачно заимствуя игровую природу западных образцов, российский режиссёр на родном материале не забывает и о моральной составляющей. Дважды подчёркнутый в финале мотив милосердия говорит о необходимости оставаться людьми. Уважать противника, учителей и зрителя.

Константин Чалый