Старожил Зеленодольска вспоминает, каким был город более 70 лет назад

Зоя Назиповна Сафиуллина — известный в Зеленодольске человек, педагог, патриот нашего города. Несколько лет назад ее не стало. В свое время она поделилась воспоминаниями о городе своего детства.

«Зеленодольск — мой родной город. Он меняется на глазах, разрушаются старые дома, стро-ятся новые, высотные. В детстве, в 1940-50-е годы мы жили в старых, двухэтажных, каменных и деревянных, и с ними связано много дорогих воспоминаний.

ЛИЦА ОСВЕЩАЛА РАДОСТЬ ПОБЕДЫ

Читатели могут и не поверить рассказу о том, как мы жили. Но я была свидетелем, какими были люди после войны: добрее, со светлыми лицами, дружелюбнее. Сейчас я думаю, это радость победы над фашистской Германией освещала лица светом. Было трудное время, все жили одинаково бедно, но не жаловались и делились всем. 
Помню, однажды ночью постучали в окно двое молодых мужчин. Спросили, не знаем ли мы, как найти одну семью, назвали фамилию. Я училась с их дочерью, она жила на другой улице в старинном большом четырехэтажном доме. Я, пятиклассница, отвела их к дому, где жила Люба. Моя мама не побоялась отпустить меня.

Уважение друг к другу было общей чертой. В жаркие летние ночи жильцы выносили из дома одеяла, подушки и спали на улице под своими окнами. Рабочие, возвращаясь с ночной смены, предупреждали друг друга — не разговаривайте громко, чтобы не мешать спать людям.
Мы, дети войны, в то же время многого не знали о репрессиях, о тюрьмах. 

Голубоватый двухэтажный дом с красной крышей — родной дом Зои Сафиуллиной. Его снесли летом 2019 года

КОММУНАЛЬНЫЙ ПЕРЕУЛОК
Я жила в Коммунальном переулке, сейчас улица носит имя Туктарова, нашего земляка-пи-сателя. Дом был двухэтажный, два подъезда, восемь квартир.

В квартире № 7 жила наша семья из пяти человек: папа, мама и три дочери. Соседями была семья из семи человек, им принадлежали две комнаты. У нас была общая кухня, печное отопление, маленькое отделение с узким окном, где был кран для холодной воды и стояли ведра для отходов. Туалет был на улице. В 1940–50 годы такие квартиры доставались редко кому. Здесь прошли самые счастливые годы моего детства, с 1945 по 1951 год. Дети окрестных домов дружили, двери квартир были всегда открыты: мы могли заходить друг к другу без стука. 

ВОЙНА ТОЛЬКО ЧТО ЗАКОНЧИЛАСЬ...
Во всей округе стояли двухэтажные дома, мы знали, кто, где, как учится, о национальности не знали и не спрашивали, все говорили по-русски. Собирались вечерами на улице и рассказывали о прочитанных книгах, кто кого любит, или кто кому нравится, о прошедшей войне. В дождливую погоду собирались в подъезде и читали вслух книги.
Иногда по нашему двору проводили пленных немцев, худых, изможденных, и наши мамы бегом, торопливо совали им в руки мелкую вареную картошку. Пленные рыли траншею вдоль соседнего длинного деревянного дома. 

СОСЕДИ И ДРУЗЬЯ
Соседи часто менялись. Над нами жила молодая семья военного, потом на их место приехала другая семья из пяти человек: отец, мать и трое детей. С детьми подружились сразу, отец, помню, воевал, он был художником и показывал нам карандашные портреты своих дочек и сына. До сих пор эти портреты в цвете, прекрасные, у меня перед глазами. Дочки моих лет учились в музыкальной школе игре на фортепьяно, скрипке, а сын — на баяне. Помню, папа этих девочек был родственником Софьи Губайдуллиной, знаменитого сейчас композитора. 
Их сосед — семья инженера, дяди Димы, он был приветлив, разрешал мне брать книги из домашней библиотеки. Именно тогда мне попали в руки сказки Пушкина, от которых осталось сильное впечатление. Я впер-вые почувствовала ритм пре-красных стихов. У дяди Димы был дамский велосипед, когда он катался на нем, разрешал мне сесть назад на багажник, и мы ездили по улицам. Он даже давал мне велосипед самостоя-тельно покататься, и с радостью я каталась, а потом чистила его до блеска.

ГРУСТНАЯ ИСТОРИЯ
В квартире напротив жила семья, состоявшая из одних женщин: мать, ее три дочери, у одной из них был сын, слепой, старше меня года на два. Он жил в интернате на острове Свияжск и учился в школе для слепых. Каждое лето он приез-жал на каникулы, мы бывали у него в гостях и разговаривали. Он узнавал нас по голосу, мы спрашивали его об учебе. Его звали Шура, он показывал нам свою книгу со шрифтом Брай-ля, которую читал пальцами, наощупь. 
Однажды летом он не приехал на каникулы, на наши вопросы старшие долго ничего не говорили. Позже сестры его рассказали, что он утонул, когда дети школы купались на Волге. Он хорошо плавал и на слух знал, где берег. Но в тот день Шура стал уплывать подальше от берега, его звали, кричали, но он не вернулся, хотя слышал очень хорошо. Видимо, Шура решил лишить себя жизни. Мы, его друзья, были очень расстроены и долго еще вспоминали его и жалели. Почему он так поступил, мы стали это понимать уже повзрослевшими. 

ИГРЫ ВО ДВОРЕ И ШКОЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
Годы были послевоенные, голодные, мы стояли в огромных очередях за одной буханкой хлеба. Еда была скудная: картошка, селедка, ломтик хлеба. Суп с мясом был только на ужин к приходу папы с работы. В определенный день мама посылала меня к старому деревянному ресторану на базаре за рыбной похлебкой, за которой стояли с бидонами люди в длинной очереди. Иногда мама давала кусочек хлеба: помажем подсолнечным маслом, посыплем сверху сахарным песочком и — на улицу. Играли в лапту, в прятки и в «замри». 

Эта фотография 1946 года была очень дорога Зое Назиповне. Она тогда училась во втором классе: «Учительница сказала, что мы уже октябрята, и должны на груди носить красную звездочку. Я была единственная, на чью белую кофту мама пришила звезду»

Весной каждый год сдавали экзамены. Иногда я забывала, что надо сдавать экзамен, прибегала уже последней, но сдавала на «пять». Училась я на отлично, и мне прощали такие опоздания. Мои родители вдвоем ходили на родительские собрания, где мне вручали похвальные грамоты, которые, к сожалению, я не сохранила.

БИЛЕТЫ В КИНО БРАЛИ «С БОЕМ»
Папа за свои рационализаторские предложения получал от завода премии и на эти деньги купил в 1948 году приемник «Рекорд». Это для меня было событие: я слушала музыку и днем, и вечером. Симфоническая музыка стала для меня страстью, с подругами все разговоры были о музыке. 

Зеленодольск, конец 1940-х годов. Праздничная демонстрация

Иногда летними вечерами привозили фильмы и показывали бесплатно, повесив на стену с торца дома белое полотно. Жильцы выносили табуретки или стоя смотрели кино. А иногда кино показывали на стадионе «Авангард», до 11 часов ночи. 
Помню, в 1948 году на заборе висела длинная яркая реклама — «Кубанские казаки», первый цветной фильм, после которого только и слышна было повсюду песня «Каким ты был, таким ты и остался». Звучали песни военных лет: «В землянке», «Вернулся я на родину», «Первым делом, первым делом — самолеты». Фильм «Тарзан» приводил мальчишек и девчонок в восторг, в кассах ДК «Родина» билеты брали с боем.
Начиная с 1948 года клуб «Парижской коммуны» был полон народу, не хватало мест, стояли между рядами. Мы смотрели фильм «Молодая гвардия» и плакали.
Это было наше детство, а потом мы взрослели и расходились-разъезжались по разным адресам. Но годы в Коммунальном переулке не забываются, мы считаем их самыми счастливыми».