Как в 1946 году зеленодольские предприятия переходили на мирные рельсы

Продолжаем серию публикаций о том, чем жил Зеленодольск 80 лет назад — в послевоенном 1946 году. А помогают нам в этом подшивки «Зеленодольского рабочего», которые хранят память о тех далёких событиях.

Пора, товарищи, пора!

«Весна идёт, весна поёт, и землю всё сильней и жарче солнышко печёт!», — радовался приходу теп¬ла зеленодольский поэт Михаил Григорьев в стихотворении «Наш город», которое была напечатано в номере за 14 апреля. В тот первый послевоенный год все людские ресурсы были брошены на восстановление страны, и даже лирические вирши старались подвести под вполне конкретные задачи.

Поэт призывал:

«Пора, товарищи, весна!
Сегодня в выходной
поможем солнышку
Скорей разделаться
с зимой.
Мы все деревья и кусты
любовно уберём,
Повсюду высадим цветы
И скверы разобьём».

А ведь действительно — многие парки и скверы, которыми мы пользуемся поныне, были заложены в 1940-е и 1950-е годы.

Страшный сон начальника ЖКО

А в каком состоянии пребывал тогда город, которому на тот момент было всего 14 лет, рассказывает сотрудник редакции И.Файзуллин в своём фельетоне «Сон Врублевского».

«Как известно, весна самое красивое время года. Однако в условиях нашего города она теряет это качество. На днях начальнику ЖКО фанерного завода № 3 тов. Врублевскому приснился страшный сон. Он увидел небольшой участок улицы К.Маркса перед домами №№ 21 и 23. Здесь, как и всегда, стояло море воды, смешанной с грязью. Картина „привычная“ и самая обыкновенная!
Однако его удивляло странное поведение людей: они прыгали, карабкались куда-то и, срываясь, падали в грязь. И вдруг, как бы сговорившись, кинулись к нему и потащили к огромной луже... Холодный пот вступил на лбу, остановилось дыхание и тут... тов. Врублевский проснулся».

Журналист с иронией продолжает, что, придя в себя, начальник ЖКО понял, что лежит в тёплой постели в своей родной комнате, никто его в лужу на самом деле не тащит, а всё это ему только приснилось.
Но автор в заключение всё же пригвождает пером виновных: «ЖКО фанерного завода и коммунальный отдел Горисполкома проходят мимо таких фактов и не принимают мер по их устранению. А пора, давно пора заняться этим делом!».

Хлеба больше, муки — меньше

Большинство публикаций того времени в «Зеленодольском рабочем» были посвящены выполнению и перевыполнению плана. Пересказывать их содержание нет надобности, поскольку они все практически одинаковы по смыслу. Но одна статья — «Соревнование пекарей» — обращает на себя внимание. В ней рассказывается, что в пекарне № 10 был увеличен выпуск готовой продукции на 15 процентов.
Почему мы заостряем на этом внимание? Да потому что зеленодольцы в 1946 году, мягко говоря, сильно недоедали: каждая буханка и булка на счету. А тут рост производства продукта первой необходимости!
Если внимательно вчитаться, то есть в этой маленькой заметке один момент, который показывает, каким способом это увеличение было
достигнуто, и как трудно жили тогда люди. Автор В.Васильев пишет, что план первой половины апреля был выполнен на 130,8 процентов, при этом пекари сэкономили... 800 килограммов муки, что эквивалентно 16-ти 60-килограммовым мешкам.
Как же такое стало возможным? Что кроется за этими скупыми строками?
Здесь может быть только одно объяснение: был применён какой-то суррогат.
Известно, что в качестве наполнителя тогда хлебопёки использовали жмых, отруби, картофель, муку из желудей или даже лебеды. Именно эти примеси позволяли при увеличении объёма выпечки экономить муку. Но какой именно суррогат добавлялся в зеленодольский хлеб, автор по понятным причинам не стал уточнять: не до жиру, быть бы живу…

В музее завода им.Горького хранятся те самые наплитные утюги, которых в 1946-м выпустили свыше 10 тысяч. Их нагрев осуществлялся на некоптящем пламени, чаще всего — в духовке или на горелке плиты. Фото Диляры Егоровой

Ширпотреб на поток

После войны экономика Советского Союза переходила на мирные рельсы, в этом процессе активное участие принимали и зеленодольские оборонные предприятия.
Так, специальный цех ширпотреба завода им.Горького в зиму 1945-1946 годов смог произвести большое количество разных изделий домашнего обихода: ухваты, кочерги, чугунные кухонные плиты, огородный инвентарь, колуны, топоры, замки, наплитные утюги... Последних планировалось выдать за оставшиеся восемь месяцев 10 тысяч единиц!
Однако горьковчанам, привыкшим иметь дело с судостроением, туго давалось освоение бытовых товаров, в том числе накладных замков. Чтобы наладить для них выпуск мелких деталей, инженерам приходилось решать ряд технических проблем, изобретать приспособления, которые позволяли неквалифицированным рабочим справляться с новыми операциями.
Предприятия не поспевали за растущими потребностями населения, и как заводчане не старались, ассортимент всё равно оставался ограниченным.

Вот такую мебель производил завод им.Горького в послевоенные годы. Фото из фондов музея завода им.Горького

«Мебель делается от случая к случаю, а таких необходимых предметов, как самоварные трубы, щипцы, совки — не видно», — читаем в статье «Производство ширпотреба».
А вот ещё сообщение об освоении швейной фабрикой № 2 пошива детских пальто: в марте 1946-го зеленодольцы отправили на продажу первую партию в 176 штук. Продукцию поставили на поток, в апреле намечали сдать 1560 пальто, которые своим теплом согрели потом не одну тысячу послевоенных детишек. Ведь верхнюю одежду тогда было принято донашивать друг за другом, передавая от старших младшим братикам и сестрёнкам.