Четыре Шурале и дух поэзии: Как зеленодольцы участвовали в создании мемориала Габдуллы Тукая

26 апреля ему бы исполнилось 140 лет со дня рождения. О том, как создавался мемориальный музейный комплекс в Новом Кырлае, вспоминает зеленодольский скульптор Амир Загиров.

Аул вблизи Казани

Амир Кабирович — ученик легендарного Баки Урманче, ставший его помощником и соавтором.

— В 1975 году Баки Идрисович сказал мне, что получил задание на создание мемориального ансамбля, посвящённого предстоящему 90-летию Тукая. И мы начали работу над музейным комплексом в Новом Кырлае. Мне было 30 лет, а Габдулла Тукай умер в 26, однако он казался мне человеком старше меня. Тогда я совсем другими глазами увидел поэта, изучая его творчество и биографию.

Почему мы создавали мемориальный комплекс именно в Кырлае, ведь родился он в деревне Кушлауч? В пять месяцев Тукай лишился отца, в четыре года остался круглым сиротой. С 1892 по 1895 год мальчик жил в Кырлае у крестьянина Сагди, взявшего его на воспитание. «Начиная с этого времени, я считаю вправе говорить о своей жизни от первого лица... Именно в Кырлае открылись у меня глаза на мир», — писал сам поэт. Здесь он впервые взял в руки книги, полюбил природу, народное творчество, сказки и песни, познакомился с крестьянским трудом.

...Есть аул вблизи Казани, по названию Кырлай.
Хоть я родом не оттуда, но любовь к нему хранил,
на земле его работал — сеял, жал и боронил.
Он слывёт большим аулом? Нет, напротив, невелик.
А река, народа гордость, — просто маленький родник.
Эта сторона лесная вечно в памяти жива...
Всякий разум я теряю, только вспомню я Кырлай.

Из Зеленодольска — в мастерскую

— Как зеленодольцы приобщились к работе великого татарстанского скульптора Баки Урманче?

— В его мастерскую, которая располагалась рядом с ДК им. Ленина, я часто привозил своих учеников, студийцев. Мы приезжали большой компанией, иногда даже по восемь человек. В изостудии ДК им. Горького занимались Евгений Миронов, Азат Сафин, Туктар Мухамадеев, Рашид Щербаков, Александр Данилов, Рашид Шакирзянов, Яхиль Гаязутдинов, Леонид Зоншайн, Ильгизар Рахматуллин, Геннадий Калинин. Практически все они реализовали себя в искусстве.

Мы наводили порядок в мастерской Баки Урманче. Она находилась в одноэтажном доме, где углубили пол для увеличения высоты помещения, чтобы скульптору было удобнее работать с крупными формами. Мы готовили глину, сооружали деревянные каркасы для скульптур, иногда перетаскивали мраморные блоки. Для нас главным было общение, мы были хорошими друзьями. Баки Идрисович тоже радовался общению с молодёжью, особенно выделял Туктара Мухамадеева.

Байки и факты

— Амир Кабирович, чем конкретно занимались вы при создании мемориального комплекса?

— Осенью и зимой 1975 года и частично весной следующего я работал в мастерской в Авиастроительном районе (тогда Московском) над фигурой Тукая. Баки Идрисович был уже в возрасте, поэтому всю основную физическую работу приходилось делать мне.

Потом я перебрался в деревню Новый Кырлай. Обычно на электричке добирался до Арска, там садился на автобус. Кырлай окружён величественными лесами. Через село протекает река Ия. Я купался в большом пруду, скорее всего, он был здесь и во времена Тукая.

Нас с Геннадием Калининым поселили в соседней деревне Иябаш (ныне Старый Яваш). Урманче поставил предо мной задачу: найти материал для Шурале — сказочного образа, пришедшего в душу маленького Тукая из народных сказок. Первый изогнутый ствол дуба причудливой формы я нашёл совсем недалеко от будущего мемориального комплекса. Он стал основой для фигуры Шурале.

Заказ мы получили на четыре фигуры, поэтому я вновь отправился на поиски. Нашёл ещё несколько дубов, которые можно было использовать в качестве основы. Древесина была твёрдой, стамески быстро тупились и даже ломались.

Выше по течению реки Ия росла ива, напомнившая мне сказочного персонажа Су Анасы. Я начал резать прямо на месте. Деревянную скульптуру Су Анасы тоже установили на территории мемориального парка. Но, к сожалению, ива — это не дуб, она быстро истлела, скульптура не сохранилась. А четыре лесных обитателя Шурале живут в парке, где указано наше совместное с Баки Урманче авторство.

Позже родилась байка, что Баки-ага, несмотря на возраст, с двухметровой палкой ходил по лесам. И, мол, двигался очень быстро. Авторы байки не знали, что у Баки Урманче был артроз тазобедренного сустава. Он не мог с больными ногами носиться по лесам. Да и времени у него не было: объём работы огромный. Урманче лишь эпизодически приезжал из Казани, где трудился в мастерской, сроки были сжатые. Мы не успели создать мемориальный комплекс к дате, открыли его только в 1979 году.

Живой свидетель

В Кырлай Баки Идрисович приезжал, когда надо было решать важные вопросы, и обычно в тот же день уезжал. С ночёвкой оставался лишь пару раз. Однажды мы вместе парились в деревенской бане в Новом Кырлае. 78-летний Баки Идрисович парился так, что я не выдерживал и убегал.

Баки Урманче рассказывал, что видел Тукая и был его почитателем. В годы своей учёбы в медресе «Мухаммадия» в Казани он каждую пятницу приходил в чайхану, где часто бывал Тукай. Он ходил специально, чтобы просто увидеть поэта. В 1913 году, ночью перед похоронами, Урманче вместе с шакирдами даже дежурил у тела Тукая.

У нас были очень интересные разговоры, ценные для меня. Баки Идрисович крайне ответственно относился к нашей работе в Новом Кырлае: «Эта честь для меня». Сейчас, став по возрасту его ровесником, я вспоминаю ту пору как волшебное время, когда я окунулся в атмосферу тукаевских сказок.

В роли поэта — Геннадий Калинин

Мы решили связаться и с известным художником, нашим земляком Геннадием Калининым, чтобы узнать, что его связывает с Тукаем.

— Поступив в Казанское художественное училище на театральное отделение, я параллельно посещал изостудию в ДК им. Горького, которой руководил Амир Кабирович. Это было интересное время: мы искали новый язык в живописи, обсуждали, спорили, экспериментировали.

Помню, произошёл забавный случай, когда я позировал для памятника Тукаю, который сегодня стоит в Кырлае. Я сказал матери, что мне нужно надеть пиджак. Она отнесла пиджак в химчистку, предварительно срезав все пуговицы (такое было требование). Пиджак задержали, и пуговицы пришлось пришивать наскоро. Одна из них была пришита не совсем по месту, и Амир сделал замечание Баки Идрисовичу, что этой складки не должно быть. На что Баки Идрисович ответил: «Натура всегда права!»

Он был художником старой школы и доверял тому, что видит. Эта фраза характеризует его как творца. Баки Урманче словно имел внутренний интеллектуальный механизм, который позволял ему проводить свою твёрдую линию и вместе с тем находить новые обертоны. Он любил импровизацию, мог на ходу делать существенные поправки и даже изменить первоначальный замысел.